Календарь | Апрель 2021

СвернутьПоказать

В МГЮА обсудили договорное регулирование семейных отношений

02.04.2021
Пресс-служба

В Университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА) состоялся всероссийский научно-практический круглый стол «Договорное регулирование семейных отношений». Организатором мероприятия выступила кафедра семейного и жилищного права МГЮА.

Круглый стол открыл исполняющий обязанности заведующего кафедрой семейного и жилищного права МГЮА, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права и кафедры семейного и жилищного права Евгений Вавилин. Он поприветствовал участников и разъяснил регламент.

Первым слово было предоставлено доктору юридических наук, профессору кафедры предпринимательского и корпоративного права МГЮА Анатолию Лёвушкину, подготовившему доклад «Тенденции и перспективы развития индивидуального договорного регулирования семейных отношений».

«Усиление диспозитивности, договорного направления – это тенденция, за которой будущее развитие семейно-правового регулирования», – поделился точкой зрения спикер.

Не согласилась с ним заведующая кафедрой социального и семейного законодательства юридического факультета Ярославского государственного университета имени П.Г. Демидова, профессор Надежда Тарусина.

«Классическая диспозитивность методологии гражданского права и процесса, сдобренная «изюминками» ограничений, для семейной сферы не годится. Причина в содержании семейных правоотношений, а именно, в «сплаве» личного характера связей, биологизма, этики, формального юридизма, конструкций интересов ребёнка и семьи в прямом и целевом воздействии, заявлений и даже попытки закрепления в законе традиционных семейных ценностей.

Всё это предполагает совершенно особую нормативно-правовую «дизайнерскую одежду» для таких частей «семейного тела», как конструкции свободы брака и развода, выбора режима супружеской собственности, способов материальной поддержки семьи, форм попечения над детьми, конструкций права ребёнка на мнение, субсидиарного применения диспозитивных начал гражданского законодательства и, наконец, конструкции семейно-правового договора.

Как показывает анализ семейного законодательства, где-то за диспозитивность надо порадеть, а где-то и «выгрызть» из неё кусочки в пользу ограничений», – высказалась спикер.

В рамках своего доклада выступающая осветила ряд правовых проблем в вопросах свободы в браке как договорном правоотношении особого рода, конструкции интересов ребёнка, праве ребёнка на мнение и конструкции семейно-правовых договоров.

Говоря о свободе в браке, Надежда Тарусина сообщила наблюдение, что законодательных изменений такого «экзотического ограничения» как запрет мужу инициировать развод в течение беременности жены, действующий не только в случаях мертворождения или смерти малыша, но и при установлении факта отцовства другого лица, в ближайшее время не планируется.

Кроме того, поделилась она, несмотря на конституционную поправку о гетеросексуальности супружества, реального законопроекта о последствиях смены пола в браке тоже пока нет.

Между тем это, по мнению докладчицы, производит несколько возможных вариантов деструкции института брака. Во-первых, появление однополого брака по принципу «так вышло», во-вторых, заключение брака с заведомой целью сменить пол и фактически добиться однополого супружества, в-третьих, заключение брака скрытыми представителями ЛГБТ, например, с целью усыновления/удочерения ребёнка. Во всех трёх случаях, кроме формального нарушения конституционной нормы, может возникнуть однополое родительство, на которое прямой реакции законодателя также нет.

«Вершиной диспозитивности в институте брака является свобода фактического супружества от правовой защиты, что мною много лет критикуется», – поделилась в завершение рассмотрения первого вопроса спикер.

Переходя к освещению блока, посвящённого конструкции интересов ребёнка, Надежда Тарусина акцентировала внимание на том, что конституционным идеям о защите материнства, детства и семьи следовало обратиться в похоронное бюро, когда российский законодатель в 2004 году предложил в качестве диспозитивной альтернативы для режима собственности брать конструкцию брачного договора.

«И гражданско-правовой контекст брачного договора продолжает усиливаться на мой взгляд. Тень отца Гамлета у Шекспира и то играет более значительную роль в жизни героев пьесы, нежели тень ребёнка и семьи в брачно-договорных правоотношениях. Расчёт же на добросовестность сторон в части обеспечения интересов семьи явление, конечно, замечательное, но, как известно, ненадёжное без указаний закона», – подчеркнула выступающая.

Согласно позиции докладчицы, совершенно «теневой характер» имеют интересы ребёнка и в институте суррогатного материнства, а сентенция Пленума Верховного Суда о возможности удовлетворения соответствующего иска генетических родителей, в том числе в интересах ребёнка, не только не стыкуется с императивом ст. 51 Семейного кодекса, но и весьма неочевидно имеет в качестве приоритета интересы именно ребёнка.

Продолжая доклад, Надежда Тарусина высказала удивление непоследовательности законодателя в отношении права ребёнка на мнение.

«Этот элемент диспозитивности не развивается в нашем законодательстве. Между тем, давно ставится вопрос о возможности учёта мнения десятилетнего ребёнка при рассмотрении дела об установлении отцовства, порядке общения с лицами, с которыми Кодекс разрешает.

Не говоря уже о несовершеннолетнем с 14 лет, которого нет ни в норме ст. 24 [Семейного кодекса Российской Федерации] о бракоразводном процессе, ни среди субъектов права на предъявлении иска об установлении отцовства, ни среди инициаторов ограничения родительских прав, но который имеет право на предъявление иска об отмене усыновления/удочерения».

Подходя к логическому завершению доклада, в блоке о конструкции семейно-правового договора спикер отметила, что брачный договор и договор о суррогатном материнстве должны получить основную и содержательную прописку в Семейном кодексе. В противном случае норма статьи 1 Семейного кодекса с одной стороны, и конкретика указанных договоров с другой – по-прежнему будут сосуществовать как «классические кошка с собакой».

Мысль о проблемах регулирования детско-родительских отношений развила адвокат коллегии адвокатов "Московский юридический центр", член Адвокатской палаты города Москвы, доцент кафедры теории государства и права МГЮА Елена Матевосова в своём докладе «Юридическая судьба эмбрионов: свобода договора или императив законодателя».

Выступающая пояснила, что российской судебной практике уже на сегодняшний день известны споры между бывшими супругами по поводу судьбы эмбрионов, полученных из общего биоматериала при помощи медицинских услуг вспомогательной репродукции.

Примеров подобных дел в России пока единицы, и в отсутствие единообразной судебной практики и правовых норм, которые имели бы должную степень конкретизированности, на судью возлагается большая ответственность, потому что представители юридического сообщества внимательно следят за такими делами, признавая допустимость и уместность широты судейского усмотрения, но в надежде найти ответы на многие вопросы практического характера.

Если систематизировать подходы к определению юридической судьбы эмбрионов, которые предлагаются в российской и зарубежной науке и практике, можно выделить три основных, наиболее распространённых подхода:

– «балансирующий анализ»,

– договорное регулирование,

– установление (ожидание) взаимного согласия.

Первый подход предполагает поиск баланса интересов между бывшими супругами, судейское усмотрение, учёт правоприменителями множества факторов и обстоятельств, на которые ссылается та или иная сторона, прямо или косвенно указывающих не только на возможность, но и необходимость дарования жизни эмбриону.

К примеру, полная утрата одним из супругов детородных функций, когда у лица нет иной альтернативы иметь детей, кроме как благодаря имплантации эмбрионов. При этом заведомый перевес в сторону подобного обстоятельства жизни бывшего супруга может нарушить баланс интересов. Возможным решением может быть освобождение второго супруга от родительских обязанностей, включая освобождение от уплаты алиментов ребёнку.

Согласно второму подходу суд при рассмотрении спора между бывшими супругами должен опираться только на заключённый между ними и медицинской организацией договор, а государственная политика - ориентировать граждан на его заключение, то есть устанавливать обязательность заключения и последствия отсутствия заключения договора. К примеру, установить запрет предоставления услуг медицинской организацией в отсутствие заключённого между супругами договора.

Некоторые специалисты говорят об обязательном участии юристов в составлении проектов гражданско-правовых договоров и процессе их согласования между супругами, что может исключить возражения одного из супругов, который в будущем, изменяя своё решение, ссылается на недостаточное понимание смысла и содержания этих судьбоносных для эмбриона условий.

Суть третьего подхода состоит в недопустимости ни утилизации, ни имплантации эмбрионов до установления согласия и достижения консенсуса между бывшими супругами. Отсутствие согласия одного из бывших супругов и даже перспективы получения такого согласия означает фактическую легализацию уничтожения эмбриона, но не путём утилизации, а безвременным замораживанием. Причём при таком подходе с трудом разрешим вопрос распределения расходов на оплату услуг по поддержанию эмбрионов в замороженном состоянии.

d4c79f2e-6491-4d15-8ef6-e24f55a2ec6e.jpg

По мнению Елены Матевосовой, обсуждение такой темы ценно тем, что может помочь юристам при создании норм права, составлении проектов договоров, разъяснении положений законодательства и договора супругам, потенциально желающим воспользоваться услугами вспомогательной репродукции, а также предупреждать возможные споры.

«Конечно, правовые проблемы в определении их судьбы не имеют той критической отметки, которая создавала бы конфликтные ситуации, неразрешимые российским правоприменителем. Во-первых, замораживание эмбрионов супружескими парами сегодня не носит массового характера. Во-вторых, в российском правовом пространстве конфликтность между бывшими супругами по обозначенным вопросам не достигает предельных значений. Данные вопросы слишком сложные, чтобы дать на них однозначный ответ. Вместе с тем, они слишком серьёзные, чтобы пребывать в состоянии правовой неопределённости», - заключила спикер.

Также в рамках круглого стола участники обсудили нотариальное удостоверение семейно-правовых сделок, договорную ответственность и недействительность договора в семейном праве, правовую природу мировых и медиативных соглашений по семейно-правовым спорам.

В дискуссии приняли участие представители Казанского (Приволжского) федерального университета, Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского (ОмГУ им. Ф.М. Достоевского), Томского государственного университета (ТГУ), Ярославского государственного университета имени П.Г. Демидова (ЯрГУ им. П.Г. Демидова), Новосибирского государственного университета экономики и управления «НИНХ» (НГУЭУ), Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова (МГУ), Российского государственного университета правосудия (РГУП), Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Российской государственной академии интеллектуальной собственности (РГАИС), Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС), а также коллегии адвокатов "Московский юридический центр".

Система Orphus